В настоящее время я – учитель-пенсионер, живу в городе Каменске, там прошла большая часть моей жизни. Родом из хутора Ново-Чигириновка, Верхнее-Макеевского сельского совета, где до войны и в войну жила наша семья. Хотел бы на страницах районной газеты рассказать о некоторых событиях, происходивших в дни фашистской оккупации. Очевидцем и участником отдельных из них был я сам, тогда четырнадцатилетний подросток, о других узнал от родных и знакомых.

НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ДОРОГ.

Наш хутор Ново-Чигириновка, уютно расположившийся на берегу речки, был на перекрестке дорог, которые вели из Миллерово на Вешенскую, Боковскую и дальше – на Сталинград. В то время я стал связным нашей разведки. Десятки километров исходил по территории района, собирая заказанные сведения. Основными были: вид войск, направление их движения и численность.

Местом явки был берег Среднего пруда, что находился в степи в полутора километрах от хутора. Там, где сходились 2 лесополосы, определено было две явки. Отсюда был хороший обзор дороги Миллерово- Кашары-Базки. С другой стороны, километрах в пяти, проходила дорога Миллерово-Пономарев-Селивановка. Обе эти дороги вели в сторону фронта, стоявшего на Дону у Вешенской, шли через Кашары.

Кроме данных, я время от времени приносил и кое-какие продукты, складывая их в условленное место, в тайник. Тайником пользовались фронтовые разведчики, пробиравшиеся из-за Дона.

ЗНАКОМСТВО.

Стоял июль 1942 года. Солнце клонилось к закату, но было еще жарко и душно. С юга, со стороны Кашар надвигалась темная туча, изредка поблескивая молниями и глухо погромыхивая, как будто где-то далеко стреляли пушки. Ксеня проворно подметала двор. Надоедливые куры не давали ей спокойно управляться с незатейливым делом. Они лезли под ноги, под веник, разгребали мусор.

Ксеня устало выпрямилась, взглянула в сторону Кашар. На дороге клубилась пыль, то ли вихрь закрутило, то ли машина ехала.

Отогнав кур, девушка опять взялась за веник: машины были уже не в новинку, они часто шли то в сторону Вешек, то обратно. Увлекшись своим делом, она очнулась от задумчивости только тогда, когда машина остановилась возле из простеньких деревянных ворот. Из нее вышли трое немцев и направились прямо во двор. Один из них в офицерской форме приветливо улыбнулся и произнес:

- Гутен таг!...

Ксеня непонимающе уставилась на нежданных гостей, внутри у нее все похолодело: она одна была дома.

Офицер, продолжая радушно улыбаться, о чем-то просил, делая пальцами какое-то кольцо и показывая на кур, бегавших по двору. «Яиц спрашивает», - догадалась она.

- Где ж я их возьму вам? – сказала Ксеня. – Есть, да совсем мало, сами вслед едим… Подождите тут, сейчас вынесу из чулана.

Она боялась, что немцы пойдут следом, но они остались в дворе, то и дело посматривая на дорогу. Вернувшись, девушка подала им алюминиевую миску, в которой лежало десятка полтора яиц.

- Больше нет,- сказала лна и для убедительности развела руками. – Идите вон на ферму. Там найдутся.

И показала в сторону совхозной ПТФ, находившейся почти рядом с их двором. Заведовала фермой Евдокия Постригань.

А хуторская улица, где происходило это событие. Тянулась вдоль ново-чигириновского кладбища. Сейчас остались только осевшие холмики на тех местах, где стояли четыре хаты, крытые камышом и соломой.

Немцы направились на ферму, где Евдокия и ее помощница Рая замешивали корм. Куры стайкой окружили их со всех сторон. Офицер опять начал свои объяснения с помощью рук, то и дело показывая на кур.

- Все им мало, - в сердцах проговорила Евдокия. – Кто ни едет мимо, все на ферму заворачивают. Повытаскивали все… Рая, пойди вынеси им яиц… А то не отстанут. Стрелять еще, чего доброго, начнут. С них станется…

Немец, улыбаясь, взял одно яйцо, повертел его в руках и поднял, смотря на свет.

- Свежие, свежие, - не стерпела Евдокия. – Не успевают залежаться…

- Свежие? – вдруг переспросил офицер по-русски и рассмеялся. – Не успевают, говоришь куры нестись…

Женщины онемели от неожиданности. Они то считали, что немцы ничего по-русски не понимают.

Продолжая смеяться, офицер распахнул китель, под ним была советская форма.

- Мамаша, не пугайся, - успокаивал он женщину.- Мы –с свои.

Это были разведчики. Вскоре и мне довелось познакомиться с ними и стать их связным.

В короткий срок меня обучили всем «секретам» сбора простейших данных, были назначены места встреч, условные обозначения, пароль.

СКЛАД ОБНАРУЖЕН.

Первое задание, которое я получил от разведчиков, состояло в том, чтобы выяснить, куда следуют караваны автомобилей с высокими кузовами, крытые брезентом. Двигались они как правило ночью, имели надежное прикрытие и, судя по всему, осуществляли переброску боеприпасов.

Но что это за боеприпасы: патроны, снаряды или бомбы? И нет ли складов на территории района, вблизи какого-нибудь полевого аэродрома?

Казалось бы, задача не совсем сложная. Тяжелые грузовики, словно вагоны на колесах, довольно часто шли в направлении «Красный колосс» - Пономарев по ночам, когда их не могла обнаружить наша авиация. Глухо урча, они двигались по большаку, поднимая густую пыль, и только тусклые огоньки подфарников обозначали их нахождение. Усиленная охрана на машинах и мотоциклах не позволяла приблизиться и к обочине.

Вскоре последовала очередная колонна из пятнадцати автомобилей. А перед утром, когда звезды еще не погасли, они возвращались обратно, в сторону Миллерово. «Значит, разгрузились где-то недалеко, если так быстро обернулись,» - подумалось мне. И я решил на другой день предпринять углубленную разведку пешим ходом.

На следующий день ранним утром я отправился на поиски склада. Пошел по дороге в сторону Шалаевки. Если остановят немцы, скажу, что иду проведать бабушку, хотя на самом деле никаких родственников у нас там не было. Пересек перевал, перебрался по деревянному мостику через речку Большую, вышел на шлях и вскоре был в Шалаевке. Однако там, как ни старался быть внимательным, ничего похожего на склад не обнаружил. Решил перейти еще одну гору в сторону Пономарева. Изрядно устав и притомившись, брел я по степному проселку, когда меня догнала телега, запряженная парой лошадей. Сидевший в ней пожилой дядька оказался сердобольным и согласился подвезти до Смолина. А там по-под горой дойдешь до Крюкова, оттуда рукой подать до Пономарева, пояснил он. Только я советовал бы тебе хлопчик, обойти это место стороной. Уж больно много там немецких машин, как бы охрана тебя не подстрелила.

Поблагодарив его, я, немного отдохнувший в телеге, двинулся правым берегом, тогда как большая дорога тянулась по левому. Поднявшись на пригорок, я увидел хутор Крюков, обошел его степью по горе и вышел напротив Пономарева, примерно там, где сейчас стоит памятник подтелковцам.

Весь хутор был передо мною как на ладони. В нем действительно было много немецких машин, каких-то орудий и солдат. Где-то тут, наверняка, разгружались и автоколонны, следовавшие по ночам из Миллерово. В одном месте стоял автокран, а возле него в штабелях обтянутых брезентом, скорее всего и хранился груз, доставленный с железной дороги. «Снаряды или бомбы», - решил я и тут же повернул назад.

И тут мне тоже повезло. Догнал меня немец-мотоциклист с автоматом на груди. Резко притормозив, он подозвал и спросил: «Поповка?» Оказывается, ему надо было в Поповку, и я стал его невольным проводником. Как ни спешил мой «извозчик», но он не преминул остановиться у Среднего пруда и несколько раз окунуться в его чистой и прохладной воде.

Вскоре я доложил о результатах своей «глубокой разведки». Их подтвердили и показания «языков», захваченных в окрестностях Пономарева. Фашисты, готовясь к рывку через Дон у Вешенской, создавали в недалеком тылу резерв для наступления, готовили и запас боеприпасов.

Вскоре наша авиация произвела бомбежку на трассе Пономарев-Селивановка, нанеся значительный урон противнику.

Н. Постригань г Каменск

Слава труду № 51, 52 13, 8 мая 1993 года.