Река Тихая впадает в Дон, место живописнейшее, когда-то был на берегу Тихой хуторок Гранки всего в несколько дворов.

     Случилось это в 18-веке. Жители хутора занимались рыболовством, причём как летом, так и зимой. Так вот,  одной семье отец  с шестью взрослыми сыновьями, как обычно, рыбачили, наделали много лунок и тащили невод. Что ж там случилось?  То ли рыбы много поймали, то ли лёд непрочный был, а утонули все шесть сыновей. С тех пор семью эту прозвали Горины, действительно,  большего горя  не представишь. Позже семья переехала в хутор Вяжа, а когда всем стали давать фамилии, семейное  прозвище стало фамилией, впрочем, так в основном и было.

    Пишу я всё это со слов  Николая Викторовича Горина, который всю жизнь интересовался историей своей семьи, своими предками. Встретились мы с ним в хуторе Вяжа Николай Викторович оказался очень интересным рассказчиком.

    Вяжа – хутор казачий, а казаки, как полагается, были на службе у царя. Деды Николая Викторовича были знатными вояками, имели поощрения от царя и не могли смириться с тем, что к власти пришли красные. Вся Гражданская война – процесс расслоения казачества. От дней калединщины, когда казаки целыми полками во главе с офицерами шарахались от красных к белым  и обратно, и до времени, когда на два противоположных непримиримых лагеря раскалывалась семья.

   Прежде всего, единства не было среди самых казаков. Компактная масса, как копна сена в степи, раздёргивалась ветром революции. И несло клочья по выгоревшему, некошеному колючему полю, пока не прибивало – кого к лагерю белых, кого – к противоположному.

    Когда в 1919 году вспыхнуло восстание белоказаков, они приняли в нём участие и гнали красных до Воронежа. Тем  временем из Макеевки пришли представители советской власти. Прадед вышел их встречать хлебом-солью, его расстреляли прямо на пороге дома. Страшные были времена. Но и в дальнейшем – не менее  тяжелее.

    В 1937 аукнулось то участие в восстании: обоих дедов посадили, больше их не видели. Таких судеб на Дону множество, смута была в душах людей, неразбериха.

   Да и сам Николай Викторович жизнь прожил нелёгкую:  родился в 1935-м, на начало войны ему было всего 6 лет. Отец был трактористом, и  до конца уборки его на фронт не брали, а призвали 1 сентября 41-го. Много было их из Вяжи, пока на поезде добирались  до фронта, эшелон разбомбили, пошли  пешком, их даже не успели вооружить, они были в гражданской одежде. Одним словом, все попали в плен, оказались в концлагере. Там отец Николая Петровича  заболел дизентерией и умер. Всё это рассказал им их земляк Бирюков Александр Павлович, который, в числе  других вяжинцев, был в этом лагере. После победы они вернулись домой и работали в колхозе. Сам Николай Викторович, вспоминая  военные годы, рассказывал, что немцы вошли в 1942-м перед уборкой, стояли в саду, вездесущих мальчишек не обижали, потом начали собирать продукты – птицу, яйца. Поселились в большом доме, вскоре ушли, остались итальянцы, эти  вообще были спокойные. Были и полицаи, один особенно лютый, его потом расстреляли, когда наши пришли. До сих пор Николай Викторович не привыкнет, что милицию в полицию переименовали – неприятно режет слух.

    А Николай Викторович в 1950 году закончил школу, работал. Затем в 1953-м выучился на тракториста, его 3 года в армию не брали, не хватило трактористов. В 1956-м женился. Родился сын, но после армии как-то не заладилась жизнь у молодых, жена с ребёнком уехали в город. Потом он женился вторично, родились две дочери. Старшая в прошлом году умерла от рака, а младшая работает фельдшером в Вяже. Сын от первого брака живёт в хуторе Речка. Николай Викторович богат на внуков, их у него шестеро: двое живут в Москве, учатся и работают, третий работает в Кашарской больнице детским врачом, четвёртый – в Кашарах, камазист, обе внучки живут и работают в Кашарах, правнучки учатся в школе. Николай Викторович овдовел, живёт один, ему помогает дочка. В хозяйстве у него куры, утки и собака, на досуге обрабатывает небольшой огород, не привык сидеть без дела. Вообще-то, ему не дашь его годы: молодцеватый, подтянутый, энергичный и, что самое главное – неравнодушный. Надо было слышать, с какой тоской и сожалением он вспоминает годы рассвета Вяжи, когда в колхозе было много коров, свиней, все колхозники – обеспечены работой, молоко возили в Кашары, работали мастерские и т.д.

   При В.И. Гаврилове разработали каменный карьер, загнали туда дробилки, технику, работа была тяжёлая, но и зарабатывали прилично. За пять лет средняя зарплата составила 500 рублей. Из этого  карьера возили щебень, которым вымостили дорогу в Макеевку, в Ольховый рог. Мы, кстати, проехали по этой дороге, ей сносу нет. Затем в Боковском районе разработали ещё один карьер по договорённости там работали 6 трактористов и 2 экскаватора, этим щебнем выложили дорогу в Платов, Пономари, Калашников и колхоз Родина.

    Нам ведь не впервые приходится разговаривать со старожилами района, и всякий раз такие ностальгические настроения. Всё понятно, не стало Советского Союза, в 90-х произошёл развал, но, слава Богу, Россия не пропала, не стала чьей-то колонией. И, пусть с трудом, выкарабкивается из того дерьма, в которое её окунули. Давайте будем справедливы, невозможно в таком большом государстве быстро навести порядок, тем более учитывая наш менталитет. Поэтому, хватит плакать о прошлом, уже сейчас есть примеры разумного хозяйствования, которые со временем, я верю, охватят всё сельское хозяйство России.

«Слава Труду» № 13, за 8 апреля 2017г.

                                                                                           Людмила Горина.